Неточные совпадения
— Как же, а я приказал самовар. Я, признаться сказать, не охотник до чаю: напиток дорогой, да и цена
на сахар поднялась немилосердная. Прошка! не нужно самовара! Сухарь отнеси Мавре, слышишь: пусть его положит
на то же место, или нет, подай его сюда, я ужо
снесу его сам. Прощайте, батюшка, да благословит вас Бог, а письмо-то председателю вы отдайте. Да! пусть прочтет, он мой старый знакомый. Как же! были с ним однокорытниками!
Другое происшествие, недавно случившееся, было следующее: казенные крестьяне сельца Вшивая-спесь, соединившись с таковыми же крестьянами сельца Боровки, Задирайлово-тож,
снесли с лица земли будто бы земскую полицию в лице заседателя, какого-то Дробяжкина, что будто земская полиция, то есть заседатель Дробяжкин, повадился уж чересчур часто ездить в их деревню, что в иных случаях стоит повальной горячки, а причина-де та, что земская полиция, имея кое-какие слабости со стороны сердечной, приглядывался
на баб и деревенских девок.
Кажется, сами хозяева
снесли с них дранье и тес, рассуждая, и, конечно, справедливо, что в дождь избы не кроют, а в вёдро и сама не каплет, бабиться же в ней незачем, когда есть простор и в кабаке, и
на большой дороге, — словом, где хочешь.
О, тут мы при случае и нравственное чувство наше придавим; свободу, спокойствие, даже совесть, все, все
на толкучий рынок
снесем.
Амалия Ивановна не
снесла и тотчас же заявила, что ее «фатер аус Берлин буль ошень, ошень важны шеловек и обе рук по карман ходиль и всё делал этак: пуф! пуф!», и чтобы действительнее представить своего фатера, Амалия Ивановна привскочила со стула, засунула свои обе руки в карманы, надула щеки и стала издавать какие-то неопределенные звуки ртом, похожие
на пуф-пуф, при громком хохоте всех жильцов, которые нарочно поощряли Амалию Ивановну своим одобрением, предчувствуя схватку.
Наконец, некоторые (особенно из психологов) допустили даже возможность того, что и действительно он не заглядывал в кошелек, а потому и не знал, что в нем было, и, не зная, так и
снес под камень, но тут же из этого и заключали, что самое преступление не могло иначе и случиться, как при некотором временном умопомешательстве, так сказать, при болезненной мономании убийства и грабежа, без дальнейших целей и расчетов
на выгоду.
Те исправляли ободья колес и переменяли оси в телегах; те
сносили на возы мешки с провиантом,
на другие валили оружие; те пригоняли коней и волов.
Оттого она не
снесла бы понижения ни
на волос признанных ею достоинств; всякая фальшивая нота в его характере или уме произвела бы потрясающий диссонанс. Разрушенное здание счастья погребло бы ее под развалинами, или, если б еще уцелели ее силы, она бы искала…
Они
сносили труд как наказание, наложенное еще
на праотцев наших, но любить не могли, и где был случай, всегда от него избавлялись, находя это возможным и должным.
Наказанный сидел в зале
на угловом окне; подле него стояла Таня с тарелкой. Под видом желания обеда для кукол, она попросила у Англичанки позволения
снести свою порцию пирога в детскую и вместо этого принесла ее брату. Продолжая плакать о несправедливости претерпенного им наказания, он ел принесенный пирог и сквозь рыдания приговаривал: «ешь сама, вместе будем есть… вместе».
— Носится с ним из места в место, — улыбаясь сказал князь. — Я ей советовал попробовать
снести его
на ледник.
— Приказал
снести на места. Что прикажете с этим народом! — сказал приказчик, махая рукой.
Курносый, голубоглазый, подстриженный ежиком и уже полуседой, он казался Климу все более похожим
на клоуна. А грузная его мамаша, покачиваясь, коровой ходила из комнаты в комнату,
снося на стол перед постелью Макарова графины, стаканы, — ходила и ворчала...
Он молча
сносил насмешки, издевательства и неизбежную брань, до тех пор пока не стал в новой сфере «своим», но с этого времени неизменно отвечал боксом
на всякое оскорбление.
«Ну, теперь, цапля, и меня
снеси на новоселье».
Девушки между тем, дружно взявшись за руки, полетели, как вихорь, с санками по скрипучему снегу. Множество, шаля, садилось
на санки; другие взбирались
на самого голову. Голова решился
сносить все. Наконец приехали, отворили настежь двери в сенях и хате и с хохотом втащили мешок.
Зная, что он уже изменил ей (изменил в убеждении, что она уже все должна вперед
сносить от него, даже измену его), зная это, она нарочно предлагает ему три тысячи рублей и ясно, слишком ясно дает ему при этом понять, что предлагает ему деньги
на измену ей же: „Что ж, примешь или нет, будешь ли столь циничен“, — говорит она ему молча своим судящим и испытующим взглядом.
Минут
на пять просыпался, просил
снести братии его благословение, а у братии просил о нем ночных молитв.
На нечаянное приключение с Катериной он, разумеется, смотрел с самым глубоким презрением, но осиротевших пузырей он очень любил и уже
снес им какую-то детскую книжку.
— Что ты, подожди оплакивать, — улыбнулся старец, положив правую руку свою
на его голову, — видишь, сижу и беседую, может, и двадцать лет еще проживу, как пожелала мне вчера та добрая, милая, из Вышегорья, с девочкой Лизаветой
на руках. Помяни, Господи, и мать, и девочку Лизавету! (Он перекрестился.) Порфирий, дар-то ее
снес, куда я сказал?
Страшное привидение обратилось вдруг во что-то такое маленькое, такое комическое; его
снесли руками в спальню и заперли
на ключ.
Он схватил их и
снес к еврею-часовщику, помещавшемуся в своей лавчонке
на базаре.
—
Снеси бабам, — крикнул офицер конвойному, оправляя
на себе портупею шашки.
Она не слушала, что жужжала ей
на ухо любимая подруга, способная знать все секреты Веры, беречь их, покоряться ей, как сильнейшей себе властной натуре, разделять безусловно ее образ мыслей, поддакивать желаниям, но оказавшаяся бессильною, когда загремел сильный гром над головой Веры, помочь
снести его и успокоить ее.
— Мой грех! — повторила она прямо грудью, будто дохнула, — тяжело, облегчи, не
снесу! — шепнула потом, и опять выпрямилась и пошла в гору, поднимаясь
на обрыв, одолевая крутизну нечеловеческой силой, оставляя клочки платья и шали
на кустах.
Он почти
снес ее с крутизны и поставил
на отлогом месте,
на дорожке. У него дрожали руки, он был бледен.
Несмотря
на то, что течение
сносило их, они все же подвигались вперед довольно быстро.
Отец мой очень знал, что человек этот ему необходим, и часто
сносил крупные ответы его, но не переставал воспитывать его, несмотря
на безуспешные усилия в продолжение тридцати пяти лет.
Сначала были деньги, я всего накупила ему в самых больших магазейнах, а тут пошло хуже да хуже, я все
снесла «
на крючок»; мне советовали отдать малютку в деревню; оно, точно, было бы лучше — да не могу; я посмотрю
на него, посмотрю — нет, лучше вместе умирать; хотела места искать, с ребенком не берут.
Утром я бросился в небольшой флигель, служивший баней, туда
снесли Толочанова; тело лежало
на столе в том виде, как он умер: во фраке, без галстука, с раскрытой грудью; черты его были страшно искажены и уже почернели. Это было первое мертвое тело, которое я видел; близкий к обмороку, я вышел вон. И игрушки, и картинки, подаренные мне
на Новый год, не тешили меня; почернелый Толочанов носился перед глазами, и я слышал его «жжет — огонь!».
— Вам здесь не место, извольте идти, а не то я и
на руках
снесу.
Надобно заметить, что эти вдовы еще незамужними, лет сорок, пятьдесят тому назад, были прибежны к дому княгини и княжны Мещерской и с тех пор знали моего отца; что в этот промежуток между молодым шатаньем и старым кочевьем они лет двадцать бранились с мужьями, удерживали их от пьянства, ходили за ними в параличе и
снесли их
на кладбище.
Все они превосходно смеялись, до слез захлебываясь смехом, а один из них — касимовец, с изломанным носом, мужик сказочной силы: он
снес однажды с баржи далеко
на берег колокол в двадцать семь пудов веса, — он, смеясь, выл и кричал...
Бегом он
снес меня в каюту, сунул
на узлы и ушел, грозя пальцем...
Они были неистощимы в таких выдумках, но мастер всё
сносил молча, только крякал тихонько да, прежде чем дотронуться до утюга, ножниц, щипцов или наперстка, обильно смачивал пальцы слюною. Это стало его привычкой; даже за обедом, перед тем как взять нож или вилку, он муслил пальцы, возбуждая смех детей. Когда ему было больно,
на его большом лице являлась волна морщин и, странно скользнув по лбу, приподняв брови, пропадала где-то
на голом черепе.
Наконец хромой таза вернулся, и мы стали готовиться к переправе. Это было не так просто и легко, как казалось с берега. Течение в реке было весьма быстрое, перевозчик-таза каждый раз поднимался вверх по воде метров
на 300 и затем уже пускался к противоположному берегу, упираясь изо всех сил шестом в дно реки, и все же течением его
сносило к самому устью.
Китайцы остались у нас ночевать. От них я узнал, что большое наводнение было
на реке Иодзыхе, где утонуло несколько человек.
На реке Санхобе
снесло водой несколько фанз; с людьми несчастий не было, но зато там погибло много лошадей и рогатого скота.
Для того чтобы вода не
снесла с намеченного пути, надо крепко держаться
на ногах, что возможно только при условии, если ноги будут обуты.
—
Снеси на место, Дина, а то хватятся, — прибьют тебя.
— Ну, — говорит, — вставай, садись
на закорки,
снесу, коли уж идти не можешь.
Наутро покойник дает мне два пятипроцентных билета, по пяти тысяч каждый, сходи, дескать, да продай, да семь тысяч пятьсот к Андреевым
на контору
снеси, уплати, а остальную сдачу с десяти тысяч, не заходя никуда, мне представь; буду тебя дожидаться.
На него она взглянула,
Тяжелешенько вздохнула,
Восхищенья не
снеслаИ к обедне умерла.
— Хорошо, — сказал
на то Созонович. — Но в нашем обществе должно ведь навсегда удалиться от вина, от женщин, от срамословия и всякого разврата. Можешь ли
снести это?.. Если не можешь, тайна тебе не откроется.
И за то благодарили Бога заводчики, что головы у них целы
на плéчах
снесли.
Двоих ребятишек, что остались после него, одного за другим
снесли на погост, а невестка-солдатка в свекровом дому жить не пожелала, ушла куда-то далеко, и про нее не стало ни слуху ни духу…Тут оженили Абрама.
Получая от родных и знакомых вспоможенья или собирая милостыню Христа ради, они все
сносят в корабль, а нужды свои справляют
на общий счет.
Все терпел, все
сносил и в надежде
на милости всем, чем мог, угождал наемный люд неподступному хозяину; но не было ни одного человека, кто бы любил по душе Марка Данилыча, кто бы, как за свое, стоял за добро его, кто бы рад был за него в огонь и в воду пойти. Между хозяином и наймитами не душевное было дело, не любовное, а корыстное, денежное.
Результат этой системы перевоспитания не заставил себя долго ждать. Не прошло и трех лет совместной жизни супругов, как Гервасий Ильич умер, оставив
на руках жены двух мальчиков-близнецов.
Снесла Марья Маревна мужа
на погост и, как говорится, обеими руками перекрестилась.
Улиту, в одной рубашке,
снесли обратно в чулан и заперли
на ключ, который барин взял к себе. Вечером он не утерпел и пошел в холодную, чтобы произвести новый допрос Улите, но нашел ее уже мертвою. В ту же ночь призвали попа, обвертели замученную женщину в рогожу и свезли
на погост.
—
На чердак, должно быть,
снесли.